Прошлой ночью, во время спора с Единодушными, те через тело старосты Дрейка четко заявили, что Сафина обрела силу времени ценой одного глаза и вечного одиночества. Тогда Леон был слишком сосредоточен на другом и пропустил это замечание мимо ушей. Но теперь, обдумывая всё заново, он понял: информация, скрытая в этой единственной фразе, была чрезвычайно важной.

— В тот момент, когда кто-то становится Единодушным, все его воспоминания и мысли немедленно становятся достоянием каждого другого участника общности, — тихо произнес Леон. — Другими словами, среди людей, знавших точные детали вознесения Сафины, как минимум один уже пал жертвой Единодушных.

На стороне Росвиссер повисла тишина, прежде чем она, наконец, заговорила:

— Когда Сафина наследовала силу времени, присутствовали только моя сестра и другие Короли Драконов. Ты хочешь сказать... что у этого культа уже есть возможность превратить Короля Драконов в Единодушного?

В фундаментальной магической системе Самаэля существовал один незыблемый принцип... Каким бы необычайным ни было заклинание, оно никогда не подействует на противника, чей уровень силы многократно превосходит твой собственный. Даже первородная магия, такая как Суд Души, не была исключением. Вот почему первой реакцией Росвиссер был шок. Единодушные, состоявшие в основном из магов иллюзий и обычных фанатиков, не должны были обладать силой для трансформации существа уровня Короля Драконов.

Леон на мгновение задумался и медленно покачал головой.

— Я не уверен. Помимо Королей Драконов, все детали произошедшего знал и Атос. А мы до сих пор не раскрыли до конца связь между Церковью Причастия и Атосом. Так что нельзя спешить с выводами. Когда мы с Сяосюэ вернемся, я расследую это дело со всей тщательностью.