Когда Росвиссер была запредельно измотана, она становилась похожа на послушного ребенка — никаких капризов, никаких жалоб, только желание, чтобы её обняли. Даже мысль о какой-либо работе больше не вызывала у неё интереса. Разумеется, для такого трудоголика, как она, подобная степень истощения была редкостью. Поэтому Леон безмерно дорожил такими моментами.

Во время купания Леон принес в ванную маленькую скамеечку и усадил на неё Росвиссер. Он стоял позади, промывая её волосы, протирая тело и хвост. Попутно он делал ей массаж. Её Величество закрыла глаза, наслаждаясь полным обслуживанием от Леона.

Пока мытье продолжалось, Росвиссер медленно открыла глаза и посмотрела в зеркало на себя и на Леона. Её голова была покрыта пеной, а Леон осторожно перебирал её пряди.

— Милый, — внезапно спросила Росвиссер, — как думаешь… через десятилетия ты всё так же будешь заботиться обо мне?

— Любовь моя, к тому времени я буду просто старым, а не мертвым. Я продолжу о тебе заботиться, — тон Леона оставался нежным, даже когда он подшучивал.

Росвиссер издала тихий смешок, скрестив руки на груди. Пена скользнула в мягкую ложбинку между грудью и животом.

— Красивые слова. Когда придет время, ты, вероятно, будешь каждый день жаловаться на то, как хлопотно со мной возиться.