Росвиссер сгребла Леона в охапку и бесцеремонно бросила на кровать. Затем королева сбросила верхнюю одежду, оставшись в одной тонкой шелковой сорочке, и медленно поползла к нему с края постели.

Бретельки были невероятно тонкими, оставляя едва заметные следы на её белоснежной коже. При каждом движении одна из них так и норовила соскользнуть с гладкого округлого плеча. Её кошачья грация при приближении открывала Леону абсолютно беспрепятственный обзор на все прелести её пышной груди.

Леон шмыгнул носом, тяжело сглотнул и поспешно отвернулся, пытаясь одновременно отползти подальше. Но разве Росвиссер позволила бы ему сбежать?

Прежде чем Леон успел найти лазейку, она уже оказалась прямо перед ним. Её длинные, стройные белые руки удерживали тело, а мягкие округлости покачивались прямо перед лицом Леона, словно перевернутые водяные шары. Если бы не тонкая ткань сорочки, Леон, по собственным ощущениям, был бы погребен под настоящим «цунами».

— И куда это мы собрались сбежать... мой дорогой муж?

Росвиссер прижала его крошечные ручки к постели, словно свирепая тигрица, поймавшая абсолютно беззащитного кролика. Она наклонилась, приблизив свое лицо к лицу Леона, и мягко подула ему на щеку. Её теплое, влажное дыхание смешалось с ароматом губ, скользнуло по лицу и забралось под воротник, отчего по всей спине Леона пробежала дрожь.

— Почему ты молчишь, муженёк? — кокетливо спросила Росвиссер. Она протянула руку и нежно уколола пальцем щеку Леона. — Сдерживаешься? Чувствуешь, что твои нынешние мысли никак не вяжутся с детским телом? М-м?..