Запертый в темнице из шипов, он воззвал к злому богу и взмолился о милосердии.

"В этом и заключался мой грех."

Если бы он вёл себя благоразумнее или оказался достаточно сильным, чтобы не обращать ни на что внимания, то не попал бы в заточение. Не следовало ему, обезумевшему от боли, взывать к злому богу. Кто знал, какой бедой это обернётся?

И уж тем более не стоило молить о милосердии в таком состоянии.

"Я знаю. Злые боги всегда так поступают. Даже если молишь их о счастье, они никогда не даруют его просто так. Обязательно найдут способ всё извратить. Не нарушая правил, окажут самое чудовищное милосердие, какое только возможно, лишь бы посмотреть, насколько несчастнее ты можешь стать."

"Но разве не такого милосердия ты желал?"

"Да, именно такого. Я хотел испытать боль сильнее той, что терзала меня в шипастой темнице. Даже это стало бы для меня наградой. Я уже сошёл с ума. Я был измучен. Любая перемена казалась спасением."